Как выбрать специалиста по душе и не промахнуться?
Сегодня многие люди стремятся попасть на прием к психологу, интерес к этой сфере деятельности стремительно растет. Сотни специалистов предлагают свои услуги, но как из этого потока выбрать кого-то «своего»? Как его узнать? Как понять, что психолог точно не навредит, а будет полезным и эффективным? Своим мнением по этому поводу с нами поделилась Елена Балаян – психолог, логотерапевт, автор интернет-проекта «Простая психология».
«Психолог не всегда должен гладить по шерстке…»
— Елена, сегодня профессия психолога стала очень востребованной. Как среди этого потока специалистов найти своего?
— А как, например, найти друга? Или любимого человека? Или, скажем, духовника? Как понять, что это — твое? Ориентир – с этим человеком вам должно быть хорошо. Рядом с этим человеком вы будете чувствовать себя нужным, уникальным и значимым, он сможет показать вам нечто такое о вас, чего вы прежде не знали, но с чем очень хотите познакомиться. Это тот, кто будет вас мотивировать, вдохновлять, подсвечивать ваши сильные стороны. Но понять это возможно лишь в процессе.
Конечно, есть люди, которые вступают в заведомо обесценивающие, токсичные отношения, пытаясь завершить таким образом свои незавершенные гештальты. Но я не уверена, что с психологом это сработает. В том смысле, что вряд ли вы получите пользу от обесценивающего психолога. Но это обесценивание важно не перепутать с сопротивлением, которое может возникать во время терапии. Все-таки психолог не всегда должен гладить по шерстке, иногда приходится и против, и это может вызывать соответствующие эмоции. Но это как раз те эмоции, через которые необходимо пройти.
— Что еще должен делать «настоящий» психолог в отличие от «ненастоящего»?
— Настоящий, а лучше сказать, наверное, хороший психолог не будет привязывать к себе людей, не будет играть на их чувствах и управлять ими, не будет нарушать их свободу. Не будет навязывать свое мнение, раздавать советы, говорить, что делать, а чего не делать. Например, хороший психолог никогда не скажет клиенту, который пришел с запросом о кризисе в семейной жизни: «Вам надо разводиться!» или «Вам ни в коем случае нельзя разводиться!» Но он может помочь разобраться, чего клиент на самом деле хочет и точно ли ситуация требует развода.
Как ни парадоксально, но человек далеко не всегда способен объективно оценить ситуацию и собственные выгоды. Ему и хочется и колется, и вроде надо разводиться, а вроде и не надо. И таких запросов очень много. Мы вместе в них разбираемся.
У меня был очень показательный случай, когда клиентка пришла на консультацию с очень четким ощущением, что муж ее не любит, и ей надо разводиться. Ей было важно, чтобы муж постоянно подпитывал ее доказательствами своей любви, говорил, как сильно ее любит и параллельно выполнял все ее просьбы по хозяйству. Например, чтобы они вместе пошли и выбрали стиральную машинку, потому что сама она не считала возможным это сделать. А он с утра до вечера работал, стараясь прокормить семью и троих детей.
Плюс она очень зависела от его эмоционального состояния и любой его спад или невнимание принимала на свой счет. Ну то есть это были такие очень дефицитарные, созависимые отношения, где один из партнеров нуждался в постоянном «подкармливании». В процессе работы мы вскрыли причины этого дефицита. Оказалось, что с самого детства Ольга (назову ее так) испытывала острый недостаток в мамином внимании. Мама ее словно не замечала. Не потому что мама плохая, а потому что она считала, что у Оли и так все хорошо, потому что она «хорошая девочка». И поэтому мама с чистой совестью занималась более проблемной старшей сестрой, которая постоянно давала ей прикурить.
Как говорила об этом сама Ольга: «Я у мамы была на последнем месте после сестры и собаки». У девочки было полное ощущение, что она случайно появилась на свет. В результате внутри образовалась дыра, которую она и пыталась заполнить с помощью мужа.
— А разве хотеть от мужа любви не естественно?
— Естественно. Но можно хотеть и насытиться, а можно поедать любовь ложками и все равно испытывать дефицит.
— И что с этим делать?
— Разводиться! Шутка. Как раз наоборот: это был случай, когда разводиться было не нужно, а нужно было заняться собой и залечиванием собственных ран. Мы этим успешно занимаемся, и сейчас клиентка говорит: «Мне дико даже думать, что я хотела развестись». Теперь она занялась собственным самосовершенствованием и перестала пилить мужа. Муж счастлив, говорит, что и дальше готов платить за ее визиты к психологу, раз такое «чудо» произошло…
С чем еще идут к психологу
— Вы всегда так ловко уводите клиента от развода?
— Нет. Просто этот развод был явно не в интересах клиента. Но бывает и по-другому. Бывает, что человек годами находится в отношениях, где его не любят, обесценивают, унижают, а иногда даже прикладывают руку. Но человек все это терпит, потому что находится в позиции жертвы и не осознает этого. И тогда моя задача показать клиенту, что ему это не выгодно, и что эту нездоровую ситуацию он имеет полное право изменить.
— А мужчины к вам приходят?
— Конечно, но их меньше.
— И какие у них запросы?
— От семейных проблем до депрессий и тревожных расстройств. У мужчин они тоже бывают, просто они не подают виду. Например, у меня был клиент, которого не устраивали отношения с женщиной, в которых он пребывал около трех лет. Он не любил ее, не хотел на ней жениться, но и разорвать с ней отношения не мог – боялся, а вдруг он больше никого не встретит или встретит, но опять кого-то не того. Тогда ему снова придется вступать в отношения, в которых он не будет счастлив, и это наводило на него уныние и тоску.
Плюс его не устраивала его работа, но и ее бросить он не мог. Такая ситуация собаки на сене. И дело тут было не в тревожном расстройстве, а в ограничивающих иррациональных убеждениях, которые буйным цветом цвели в его голове. Такие убеждения есть у каждого, они достаются нам в наследство от родителей, школы, в целом от социума, в котором мы воспитываемся. И эти убеждения далеко не всегда бывают правильными, полезными и объективными. Поэтому их важно «перепрошить», с чем хорошо справляются техники КПТ (когнитивно-поведенческой терапии).
— А насколько важна личность психолога для эффективной терапии?
— На эту тему много спорят. Одни говорят, что психолог воздействует на клиента всем комплексом своих инструментов, в том числе и своей личностью. Другие считают, что личность может быть какой угодно, главное – набор знаний и техник, которыми психолог владеет. Я считаю, что личность имеет значение, но она не должна заслонять от клиента его самого.
— Есть ли у психолога какие-то «обязательные» качества? Какой-то must-have набор?
— Это, конечно, высокий уровень эмпатии, способность хорошо разбираться в чувствах и эмоциях клиента и качественно их отражать. Психолог, на мой взгляд, не может быть плохо образован, и чем шире и масштабнее его образование, тем лучше. Он не может быть неинтеллектуальным и неглубоким человеком. Он должен владеть словом, потому что слово – это все-таки главный инструмент терапевтическое воздействия. Психолог должен постоянно развиваться, но самое главное качество, без которого психолог не может работать, — это подлинный и неутолимый интерес к людям, их внутренней и внешней жизни, и сострадание к ним.
От КПТ до логотерапии
— Как вы сами пришли в психологию?
— Долгое время я работала журналистом и очень любила эту профессию. Для меня она всегда была не просто про информацию, а про возможность помочь людям, добиться справедливости, разрешить сложные вопросы, «вывести на чистую воду», защитить слабых и т.п. И надо сказать, долгое время это удавалось.
Но потом ситуация изменилась, и я стала ощущать, что занимаюсь не совсем своим делом. Я решила, что, возможно, пришло время изменить свой жизненный вектор и начать помогать людям как-то по-другому. Так возникла мысль о психологии, и она была естественной, поскольку в душе я, похоже, всегда была психологом, просто не знала об этом!
Я окончила Национальный исследовательский институт дополнительного образования и профессионального обучения по специальности «Психологическое консультирование и психодиагностика». Сейчас учусь в магистратуре на факультете общей и клинической психологии Московского институт психоанализа (МИП) на логотерапевта. Это направление экзистенциальной психологии (existence (англ.) – «жизнь», «бытие», «существование»), основателем которого является австрийский психолог Виктор Франкл. Если говорить совсем просто, то логотерапия учит находить радость и смысл даже там, где их, казалось бы, совсем нет.
— В каких ситуациях помогает логотерапия?
— В ситуациях острого экзистенциального кризиса, потери, депрессии, ощущения общей бессмысленности существования.
К сожалению, в своей жизни люди часто сталкиваются с такими вызовами, которые очень трудно пережить. Это может быть болезнь, своя или близкого человека, тяжелый развод или несчастье, которое случается в семье, например, смерть кого-то из близких. В такой ситуации человек словно теряет почву из-под ног и не понимает, зачем жить дальше. Жизнь кажется ему полностью проваленной, не оправдавшей надежд.
Ко мне довольно часто приходят клиенты, которые находятся в таком состоянии горевания. Например, недавно пришла молодая девушка 27 лет, у которой месяц назад от рака умер муж. А она беременная. Меня очень впечатлила их история любви: они нравились друг другу чуть ли не с первого класса, после школы их дороги разошлись, а потом они снова встретились и больше не расставались. Меня поразило, что они почти все делали вместе: вместе учились в одном вузе на одном курсе, потом вместе работали и, вы не поверите, сидели в одном кабинете чуть ли не за одним столом, так что он мог во время работы протянуть руку и погладить ее по руке. Потом они встречались дома, в общем проводили вместе 24 часа в сутки.
Все удивлялись, как они друг другу не надоедают, а для них это было естественно. Они друг другу совсем не мешали и всерьез даже никогда не ссорились, если только по мелочам.
И вот внезапно он узнает, что болен раком, причем ему сразу ставят четвертую стадию с метастазами. С болезнью он боролся героически, мужественно терпел боль и не переставал говорить ей, как он ее любит. В общем история прямо скажем редкая. Что она только ни делала, чтобы его спасти, как только ни молилась, какое лечение ни искала. Они решили, что если он выживет, то поступит в семинарию и станет священником, они уедут в деревню и будут жить там в тишине… Но он умер. А она — в отчаянии. У нее обида и миллион вопросов к Богу, и она больше не видит смысла. Точнее, не видела на момент нашего знакомства, только плакала.
— И что же вы сделали? Что вообще можно сделать в такой ситуации?
— Поскольку Светлана (назову ее так) человек верующий, мы говорили с ней о том, как можно посмотреть на эту утрату духовно. Мы работали над тем, чтобы признать, что любовь, которая была у них с мужем, не есть нечто обыденное и повседневное, но что далеко не все люди в своей жизни проходят через такой опыт любви. Это довольно редкое сокровище, которое она получила в дар, и у этого дара, помимо утилитарной цели как можно более долгого получения удовольствия, есть еще другая, неочевидная и невидимая цель – приблизить получателя этого дара к Богу. Через любовь узнать, какой Он и какова Его природа. Мы говорили, что настоящая любовь невозможна без жертвы – в том или ином виде, потому что такова природа любви. И такова цена спасения. И такую цену платит не каждый.
Мы вспоминали евангельские эпизоды, доказывающие, что больно сейчас только ей, а ему хорошо, и укрепляли эту уверенность. Говорили о связи между ними, которая и после смерти не исчезает и что настоящую любовь нельзя умертвить. Что она должна пройти через это пламя и не сгореть в нем, но закалиться, как в доменной печи закаляется сталь. Что она обязана жить ради ребенка, которому уже сейчас очень важно, в каком состоянии находится его мама. И что кошка, которую ей подарила мама мужа, тоже очень в ней нуждается.
— Вы позиционируете себя как православный психолог?
— Я верю в Бога и имею опыт церковной жизни около 25 лет. Являюсь автором статей на различных православных ресурсах и соавтором книги «О Церкви без предубеждения: разговоры со светским журналистом». Однако мне бы не хотелось, чтобы меня воспринимали как «узконаправленного» специалиста с миллионом ограничивающих убеждений, которые работают только в отношении верующих людей. Я обладаю достаточной толерантностью к любой инаковости, кроме намеренного желания причинить вред.
— Логотерапия – это единственное направление, которое вы практикуете?
— Нет, я убежденный приверженец интегративного подхода, считаю, что направление и техники нужно использовать индивидуально, в зависимости от ситуации каждого отдельного клиента, его запроса и даже душевной организации. Кому-то нужен смысл, кому-то цель, кто-то хочет выйти из созависимых отношений, в которых он страдает, а кто-то пытается с справиться с тревожным расстройством. Было бы неверно подходить ко всем этим запросам по одной и той же схеме.
— А как начиналась ваша практика?
— Первыми моими клиентами были подопечные фонда социальной поддержки «Хорошие люди». Его председатель игумен Нектарий (Морозов), тоже, кстати, по второму образованию психолог, привлек меня к этой деятельности. И именно отец Нектарий во многом сориентировал меня в выборе моего нового пути, помог лучше понять себя. Так что моя нынешняя специализация — это во многом его заслуга, и я ему очень за это благодарна.
Телеграм-канал Елены Балаян «Простая психология»
Беседовал Григорий Погосян
Фото из личного архива Елены Балаян
